07.02.2021
Прощай, мундир! Ты меня стесняешь…
По материалам публикаций на сайте газеты «Советская Россия»

В Сети появилась запись обращения жителя города Иваново Сергея Римского. На видео он заявляет, что вынужден уволиться из органов внутренних дел в знак поддержки протестующих россиян.

 — Хотелось бы выразить поддержку всем политзаключенным, а также их родным и близким, — говорит в обращении Сергей. — Для меня неважно, на чьей стороне сила, важно лишь то, на чьей стороне право. И подобные приговоры протестующим соотечественникам — это не правосудие, а насмешка над ним. Власть демонстративно идет на беспредел, осуществляя политические репрессии. К сожалению, ситуация стала такой, что уже нельзя оставаться в стороне. Я всегда занимал жесткую позицию, что закон в деятельности полиции превыше всего. Но, к сожалению, сотрудники с такими принципами неугодны, их либо увольняют по отрицательным основаниям, как бывшего участкового Курской полиции Руслана Агибалова, либо сокращают, как меня или Татьяну Зиму. Сегодня был мой последний день службы в органах внутренних дел.

Сейчас уже известно, что около 2 месяцев назад его решили сократить с должности, которую он на тот момент занимал в УМВД — инспектора изолятора временного содержания. Сергею Римскому, юристу по образованию, предложили на выбор несколько других должностей в УМВД.

 — Но пока я решал, политическая ситуация изменилась, — говорит Сергей корреспонденту IvanovoNews, — и я уже не мог оставаться в полиции.

Лейтенант полиции из Иваново Сергей Римский написал заявление об отставке после того, как сходил на митинг 23 января…
— К сожалению, мы достигли того момента, когда уже нельзя оставаться в стороне. С сегодняшнего дня все поделено на черное и белое, — сказал он.

Пресс-служба УМВД России по Ивановской области подтвердила корреспонденту «7×7», что Римский работал в органах внутренних дел и уволился на днях.

 — Что мотивировало вас записать видеообращение?

 — В первую очередь, вся ситуация, которая происходит у нас в стране в последние годы, в частности ситуация с разгонами протестов. Вот вы журналист, представляете, если ваши коллеги начнут пинать женщин ногами, избивать людей дубинками, и им за это ничего не будет? А ты понимаешь, что ты работаешь в этой же структуре и что ты никогда бы так не сделал, но ты часть этой системы, и люди будут считать тебя таким же отморозком. Я уже не мог с этим мириться…

Я всегда занимал активную гражданскую позицию, и это не нравилось руководству. Но я с горем пополам надеялся, что можно что-то внутри системы изменить. Меня сначала хотели подвести к увольнению по собственному желанию, либо попробовать меня за мои публичные посты уволить по отрицательным мотивам, как Руслана Агибалова. У них это не получилось, и они сократили мою должность, чтобы намекнуть мне, что пора увольняться. Я мог бы попробовать еще куда-то перевестись. Но сходил на митинг 23 января, посмотрел видео из других городов, и понял, что хватит. Мне уже банально некомфортно и противно внутри. И в первый рабочий день, 25 января, я подал рапорт на увольнение.

А видео я хотел целенаправленно записать, чтобы показать людям, что не все в полиции негодяи, что есть хорошие люди, и подбодрить тех сотрудников, которые это увидят и разделяют мои взгляды. Может быть, их это тоже сподвигнет к тому, что пора что-то менять в своей жизни.

 — Сколько вы работали в полиции? Чем занимались?

 — Я проработал чуть больше пяти лет, начинал в патрульно-постовой службе. Потом два года проработал в управлении по работе с личным составом. И работа там больше всего показала какие-то негативные моменты внутри системы, как, например, избавляются от неугодных сотрудников. И потом перевелся в изолятор временного содержания, там был инспектором организации службы. А в мои задачи входили организационно-управленческие моменты, документы, охрана и конвоирование.

 — А к вам в изолятор попадали политические активисты?

 — Наш регион не из самых активных. Вот эти два митинга, 23 и 31 января, прошли без задержаний, только составляли протоколы на организаторов. В целом политических задержанных у нас в регионе не помню. То есть моя позиция формировалась не от того, что я с чем-то подобным сталкивался на работе, а из-за того, что я видел, как это происходит в других регионах.

 — Это было решение вашего руководства, чтобы людей не задерживали в Иваново?

 — Тут я не могу сказать, кто принимал решение. Но думаю, что на своем уровне они выбрали такую политику. Люди выступили, полтора-два часа митинг прошел — и все разошлись. Тем более что не так много людей собралось: первый митинг — ближе к тысяче человек, второй — около 500.

 — Вы смотрели эти видео, где полиция применяет электрошокеры и бьет протестующих дубинками? Как это происходит: перед митингом приходит распоряжение руководства применять спецсредства или сам сотрудник решает на месте, что ему делать?

 — Я уверен, что никто не отдавал конкретные приказы жестко бить или применять электрошокер. В Москве используются подразделение ОМОНа и два оперативных полка, которые в целом натасканы на то, чтобы разгонять людей, это основная их деятельность. И я уверен, что перед такими митингами им дается понять, что можете использовать свои навыки — проблем не будет.

А в конкретной ситуации применять или не применять — это каждый сотрудник принимает решение. Может быть, он и не хотел никого бить дубинкой, я думаю, что многие сотрудники изначально на это не нацелены. Но придя на митинг, когда начинается эскалация конфликта, взаимные стычки, врубаются эмоции и это все начинается… Кто-то рядом начал кого-то бить, протестующие начали защищаться, а этот уже вступается за коллегу — и начинается цепочка.
Но нельзя оправдывать коллег, что они не хотели, а вот так получилось. Когда они идут на митинги, и руководство их нацеливает на то, что надо жестко разгонять, они должны были понимать, что ситуация к этому подойдет. К счастью, меня никогда не гоняли на митинги.

 — А что чувствует полицейский, когда слышит, как на митинге кричат «мусора — позор России» или видит это в соцсетях?

 — Разумеется, негатив начинает накапливаться, абстрагироваться от этого очень сложно. Вы про себя, может быть, и знаете, что вы хороший и честный сотрудник, но толпа-то поливает всех, а вы являетесь частью системы. Конечно, негатив на себя принимаете.
Конечно, любой сотрудник, который выходит на митинг и знает, что его заставляют жестко разгонять, он знает на что идет, он знает, что будет такая реакция общества. А какая она еще может быть? Что уж говорить, даже я, когда был действующим сотрудником, когда вижу кадры избиений, то у меня те же мысли.

 — Что вообще в полицейской среде вашего региона говорят про митинги?

 — Сотрудник полиции мало отличается от среднестатистического гражданина. Большая часть нашего населения — это молчуны, аполитичные, со своей жизнью, ни нашим, ни вашим. Сотрудники в большей степени аполитичны, они не интересуются политикой, получают зарплату и ладно. Но настроение в МВД сейчас скорее удручающе-негативное. Это связано не с митингами, а с тем, куда катится вся система полиции. Люди увольняются, а приходит в разы меньше, отток растет.

 — Из-за того, что сложно работать?

 — Есть участковый уполномоченный какого-нибудь райотдела. У него одна из самых важных должностей — работать с населением. А его заваливают огромным количеством бумажек, он не успевает работать с населением, его наказывают за все что можно, не обеспечивают нормальными условиями труда. Нередка ситуация, когда в райотделе не хватает просто бумаги. Отдел полиции часто — это такое заброшенное здание, где все отваливается. И этот условный участковый видит, что у какого-нибудь омоновца, потому что власть в нем больше заинтересована, у него экипировка, спецтехника самая новая. А у участкового, задача которого самая важная в полиции, у него нет вообще ничего. И понятное дело, зарплата у участкового одна, а у руководителя не самого высокого — зарплата в несколько раз выше. Самая частая вещь, это когда люди работают с мыслью, что надо до пенсии досидеть и убежать.

 — А как вы сами заинтересовались политикой? Был ли у вас какой-то поворотный момент, который перевернул картину мира?

 — Я всегда интересовался общественно-политической деятельностью, но активно не участвовал. Первый звоночек — это московские протесты в 2019 году. Я тогда задумался, не уволиться ли. Но все улеглось. А самое активное недовольство у меня пошло с прошлого года — с поправок в конституцию, с коронавирусных ограничений. Я с прошлого года стал вести активную деятельность в Инстаграме, на злобу дня что-то комментировал. Вот этим были недовольны руководители.

 — Чем планируете дальше заниматься?
— Буду ходить на митинги, может быть, более активно себя вести в соцсетях. Выборы в Госдуму скоро — наблюдателем пойти или активистом в штаб. А с точки зрения работы — по юридической специальности. Может быть, помогать сотрудникам в такой же ситуации или протестующим на митингах.

 — Не боитесь угроз или преследования из-за вашего обращения?

 — А сколько можно бояться? Я работал в системе и начал выражать свое несогласие, жил с чувством не страха, но дискомфорта — из-за того, что за мной следят, мониторят мои высказывания. Чувство, что ты под колпаком. И я к этому привык, просто будет другой формат. Думаю, что ничего страшного, даже если будут какие-то активные действия со стороны органов — будем бороться, что делать.

Комментарий редакции: Изложенный материал однозначно свидетельствует о шатком положении буржуазного правящего режима. Конечно, сотрудники правоохранительных органов объективно работают на власть. Однако они, общаясь непосредственно либо через своих родственников с народом, начинают понимать умонастроения россиян, ситуацию в стране. И немало в силовых структурах нормальных людей, которые не готовы закрывать глаза на кризис и беспредел верхов. Появившиеся в течение последних недель в СМИ заметки об отказе полицейских разгонять митинги, об их добровольном увольнении их органов внутренних дел свидетельствует о многом. Есть основание считать, что процесс начал развиваться. В перспективе если всё это продолжиться, то правящий класс может утратить силовую поддержку. Однако не стоит обольщаться по поводу происходящего. Многое зависит от степени активности народа, его готовности бороться за социализм. Чем больше людей выйдет на улицы, тем меньше шансов применить против них силу.

Поделиться в соцсетях:
Made on
Tilda